— Знаю.

— Ишь ты… откуда?

— Слухами земля полнится, Дмитрий Борисыч, — неопределенно ответил Брюнет. — Ты в ментовских раскладах фигура заметная.

Это Витек приврал. Не такая уж я и «фигура». А если и заметная, то в очень узком кругу. Хотя… после январских событий… Я допил пиво, поставил пустую бутылку на асфальт. Тут же на нее спикировал немолодой бомжик. Охранник Брюнета презрительно скривил губы. Напрасно он так. Зря. От молодости это, от непонимания, что сам в любой момент может оказаться на месте этого бомжа. Или на нарах. Или в морге… жизнь — штука интересная. Жонглирует людьми, как цветными шарами. И иногда не успевает подхватить. Или не хочет. Телохранителю Брюнета — молодому, уверенному в себе, здоровому — кажется, что так будет всегда. И большинству людей кажется, что они хозяева своей жизни, что ничего страшного с ними никогда не случится… С другими? С другими — да. Но не со мной… Я точно знаю, что это не так.

— А все же, Витя, откуда узнал?

— Да ладно, Борисыч. У меня на Литейном свои люди.

Ага… вот теперь понятно: Брюнет наводил обо мне справки у «своих людей» на Литейном. Так я и думал.

— Ясно — свои люди на Литейном… а что ж ты к ним за помощью не идешь, Брюнет?

— Брось ты, Борисыч. Там, в кабинетах, одни лампасы да погоны. А мне нужен мент по жизни. Сыскарь. У меня дело серьезное… поможешь? Ты же СВОБОДЕН теперь?

Ах ты, еж твою! Свободен! Как будто под-дых ударил Витя Брюнет бывшего мента… Да, Витя, теперь я СВОБОДЕН. Свободен и легок, как сопля в полете… Свободен и легок…

— Ты чего, Борисыч? — растерянно спросил Брюнет. — Я что-то не то ляпнул?

— Ничего, Витя. Все нормально… Так что у тебя случилось?

Брюнета я знаю давно.